.png)
В этом, пожалуй, и заключается главный эффект проекта «Синяя борода».
Режиссер Елена Павлова предложила зрителю уникальный для Нижнего Тагила формат - спектакль-диптих. Одна история существует сразу в двух измерениях. Днем - знакомая сказка Шарля Перро с яркими декорациями, почти кукольным миром и обязательной победой добра. Вечером - тот же сюжет, но уже без спасительной сказочной условности.
Обе постановки словно не существуют друг без друга. Это не две версии одного спектакля, а две части одного большого высказывания.
Не стоит бояться
Когда театр объявил премьеру детской версии «Синей бороды», многие наверняка удивились. Неужели именно эта сказка подходит маленькому зрителю? Ведь если вспомнить первоисточник, это одна из самых жутких историй Шарля Перро. Комната с телами убитых жен, кровавый ключ, маньяк, который убивает за простое любопытство. Материал, казалось бы, совсем не детский.
Но спектакль неожиданно убеждает в обратном.
Во-первых, режиссер остается верна классическому финалу. Добро побеждает зло. Брат приходит вовремя. Синяя Борода наказан. Мир снова становится безопасным. Именно так сказка и должна работать для ребенка - объяснять, что зло существует, но его можно победить.
Во-вторых, современного ребенка вообще трудно удивить страшным персонажем.
Сегодня дети спокойно смотрят мультфильмы и игры, где героями становятся ХаггиВагги, Сиреноголовый и десятки других монстров, рожденных индустрией хоррора. И удивительным образом они давно перестали восприниматься исключительно как источник страха. Они становятся персонажами игры.
Примерно то же происходит и с Синей Бородой. Для взрослого - это символ домашнего тирана. Для ребенка - необычный сказочный злодей, которого обязательно победят.
Поэтому опасения, что спектакль окажется слишком страшным, выглядят скорее преувеличением. Новый молодежный театр не пугает детей. Он разговаривает с ними серьезно, но на понятном языке.
Когда заканчивается сказка
А потом наступает вечер.
И именно здесь происходит то, ради чего, кажется, задумывался весь проект.
Вечерняя постановка начинается там, где заканчивается детская. Только теперь никто уже не спасает главную героиню. Нет братьев с обнаженными шпагами. Нет счастливого наследства. Нет нового прекрасного мужа. Есть квартира. Есть только человек, который считает себя абсолютно правым.
Самая страшная мысль спектакля принадлежит актеру Сергею Каляеву. Он признается, что не играет абьюзера. Он играет человека, который убежден: существуют правила. Я обеспечиваю семью. Ты соблюдаешь договоренности. Нарушила - получай наказание.
Настоящее зло почти никогда не считает себя злом. Самые страшные люди редко называют себя чудовищами. Они называют себя справедливыми, правильными, принципиальными.
Именно поэтому вечерняя «Синяя борода» оказывается намного страшнее сказочной. Это уже не монстр с синей бородой. Это человек, которого можно встретить в соседнем подъезде.
Время останавливается
Есть в спектакле леденящий душу прием. Каждый раз, когда муж поднимает руку на жену, время буквально останавливается. Наверное, именно так ощущает себя человек, оказавшийся внутри насилия. Для окружающих проходит всего несколько секунд, минут. Для жертвы - целая вечность.
Этот эпизод производит куда более сильное впечатление, чем любые натуралистичные сцены. Театр здесь не показывает насилие - он показывает его последствия.
Самое страшное различие
Самое важное отличие двух спектаклей заключается даже не в финале. Оно заключается в надежде. В сказке героиню спасают. Она может ждать, надеяться, не принимать решений. За нее все сделают другие.
Вечерняя постановка безжалостно разрушает эту иллюзию. Никто не придет. Никто не выбьет дверь. Никто не победит чудовище вместо нее.
Именно эту мысль режиссер Елена Павлова делает главной: героиня должна спасти себя сама. Никакой брат уже не поможет.
Почему стоит посмотреть обе версии
Кто-то наверняка скажет: достаточно вечернего спектакля. Нет. Тогда исчезает главное. Сначала нужно снова стать ребенком. Поверить, что добро всегда побеждает. Что чудовища обязательно проигрывают. Что мир устроен справедливо. И только потом увидеть, как взрослая жизнь стирает эту уверенность.
