Горловка сегодня
- Не все участники миссии набожны и воцерковлены, - пояснила она. - В России церковь исторически идет рука об руку с государством, а на Донбассе она помогает людям, которым власти не могут помочь в силу существующих законов. Скажем, у человека сгорели жилье и документы, работы нет, родных и близких не осталось. Бывает, некому подтвердить его личность хотя бы на словах. А если он еще немощен или стар…
Соседи сообщают о таких людях в храм, батюшка передает адрес координатору волонтеров Ирине Худяковой – удивительному человеку. Она - сестра милосердия, которую знает весь Донбасс, а мне повезло работать с ней в Токмаке и Горловке. Ирина открывает центры патриаршей миссии в Новороссии - отлаживает работу, обучает и едет с той же задачей в следующий город.
За два года Оксана увидела многие города Донбасса, работала в Мариуполе, в Курском военном госпитале. В зимние каникулы – в Токмаке на Запорожье. Этим летом 20 дней трудилась в Горловке.
- Это истерзанный город, - говорит волонтер. - Сравниваю с другими: Мариуполь отстраивали заново - его сровняли с землей из-за Азовстали, Токмак ВСУ сдали без боя, он уцелел, Северодонецк перенес жаркие бои после начала СВО и сильно разрушен. Горловку ВСУ обстреливают с 2014 года непрерывно. Сначала ракетами разрушили предприятия, инфраструктуру, транспорт, объекты культуры, потом стали попадать в жилые дома, машины, людей. Здесь выросли дети, никогда не видевшие мирного неба. И сейчас небо остается тревожным.
В редкие часы затишья Оксана вела канал, продолжая волонтерский дневник.
«Наша группа разместилась в квартире полупустой многоэтажки. В женской комнате - я и Оля из Пензы, ей 58. Двое из мужчин спят на лоджиях. Засыпаем под звуки налетов БПЛА. У нас на окраине летают реже, но слышим за день по десять штук. Горловка в 30 км от линии фронта. Я сплю у окна, хотя это опасно. Но бояться постоянно невозможно. Все в руках божьих. Просто в такой ситуации повышается ценность каждого дня, часа. Дома у меня было ощущение, что я все контролирую, но это ложное ощущение.
…Горловские собаки научились точно определять приближение дрона. Со всей округи лают, потом слышен взрыв или хлопок ПВО либо выстрелы охотников, либо, если его не сбили, жужжание пропеллеров.
Охотники – экипаж военных - водитель, наводчик и стрелок, который стоит в кузове внедорожника-кабриолета. Выслеживают БПЛА по радару, быстро перемещаются в тот район, сбивают его автоматными очередями или «елочкой». Так назвали новую разработку: заряд, попадая в дрон, детонирует, тот сгорает в воздухе, и осколки не падают на землю.
…Однажды вечером в воскресенье было время прогуляться по улице. Людей практически нет, машин мало - при том, что в городе живет около 240 тысяч. За 12 лет жителей отучили прогуливаться по улицам. Ходят только по делу - быстро, постоянно сканируя небо и землю. Здесь нет бетонных уличных укрытий, поэтому надо самому искать убежище в случае опасности.
Но даже в обстреливаемой Горловке люди стремятся к счастью – играют свадьбы, рожают. Детей и подростков вижу здесь много.
В Горловке удивительно красивые деревья, подъезды увиты виноградом, всюду розы, часто дикорастущие, вишни, грецкие орехи и шелковица – огромная, вкусная. Не знаю, почему местные ее не едят?
…Был последний, 20-й день смены, съели прощальный торт, разошлись по комнатам. Шел дождик - примета спокойного неба. Но технологии шагают вперед, и дожди больше не помеха. Мы услышали дроны прямо над домом. Выключили телефоны. Квартира без малейших источников света – главное правило безопасности, когда на улице темно. По урчанию моторов поняли, что один кружит рядом, второй - в глубине двора. Катя закричала: «Быстро в коридор!» За спиной раздался хриплый, очень громкий хлопок… В коридоре мы стояли все семеро.
«Это наши ребята его подбили, была автоматная очередь», - говорит Сергей. Он донецкий, с 2014 года в ополчении, после множества ранений комиссован. Начали читать «Отче наш» вслух… Снова взрыв. «Второй ударил, нашел цель», – пояснил Сергей. В квартире захлюпали от ударной волны двери и мебель, но окна устояли. Дроны летали по району, но уже над другими домами…»
Оксана с Катей проговорили до двух ночи, чтоб унять волнение. Дождь закончился, в тишине звенели лишь сверчки. Волонтеры думали о жителях Горловки: сколько подобных и куда более страшных ночей они пережили? Или не пережили.
Зачем ты там?
Волонтерам приходится нередко отвечать на вопрос: «Зачем вы туда едете?» - и в анкетах, и в быту. Оксана объясняет:
- Родилась в СССР, прочно впитала основные ценности: учиться, помогать слабому, уважать старших, думать, как твой поступок скажется на других… Была пионеркой, комсомол уже не застала. С началом СВО моей стране стала нужна помощь, и я помогаю. Моя любовь к Родине - без пафоса и политических присыпок. Я много читала, всегда интересовалась историей. Когда знаешь свои корни, понимаешь, что ты - не былинка в поле, а продолжение той силы, которая была, есть и будет. Хочется быть причастной к этой силе. И еще я выросла с чувством, что моя страна меня тоже любит. Нас, волонтеров, много по стране, но здесь, в Новороссии, все равно не хватает рук.
Бензиновый бум и дорожные правила
Большой кризис с бензином в «большой» России – это пустяк по сравнению с тем, как обстоят дела с топливом в Новороссии, убедилась Оксана:
- В Горловке много заправок, но все разбиты. Бензовозы ехать в Горловку опасаются, за ГСМ надо отправляться к соседям. Наши автоволонтеры уехали искать топливо в 15.00, вернулись в 20.30 с полными баками и канистрами. Доехали до Донецка, потом до Макеевки, где отыскали 92-й по 170 рублей. В начале июля, когда только сюда приехала, в соседнем Енакиево 92-й бензин стоил 150, потом стал 190, а 20 июля уже 220-240 рублей. В июле отменили бензиновые карточки для организаций, у нас была такая от патриаршей миссии. Но теперь в них не было смысла. Когда ехали в Горловку, наш автобус из Москвы заправлялся на трассе в Воронежской области – был только дизель за 100 рублей. Простояли в очереди два часа. Позже наши благотворители, подписчики канала Ирины Худяковой, прислали в Горловку несколько бочек с бензином. Такое сокровище пришлось прятать в подвале разбомбленной часовни. Волонтерам всегда надо иметь запас на случай экстренной эвакуации.
В таких городах, как Горловка, железное правило дорожной безопасности: не пристегивать ремень безопасности, чтобы при случае быстро покинуть автомобиль.
…Светофоры отключены, чтоб не было скопления машин. Водители при этом ездят предельно внимательно и вежливо. И очень быстро - 80-100 км в час. Пешеходов пропускают, да они и не мешкают.
Когда я уезжала на три дня в Белгородскую область навестить родных, первый работающий светофор увидела километрах в 60 от Горловки. Действующие заправки стали попадаться ближе к Луганску, но редко. Заехали в Белгородскую область, и водитель сразу снизил скорость: все знаки и ограничения вступили в силу, а топливо на заправках было вдвое дешевле.
Кто понимает Тараса Бульбу?
Во время поездок Оксана встречала немало разделенных семей - как в революцию и гражданскую. Рассказывает:
- Война не дает лицемерить: либо ты за нас, либо против. Порой ставит перед жестким выбором. Читали в этом году с учениками «Тараса Бульбу». Какие жаркие споры были о том, почему Тарас убил сына! Большинство из класса нападало на тех нескольких ребят, которые считали, что отец не мог поступить иначе с Андрием. Хотя я объясняла, что это было время с суровыми законами выживания. А понять Тараса смогли ребята, у которых отцы или близкие люди на СВО: они слышали рассказы взрослых, составили иную картину действительности, чем те, кто далек от сегодняшних исторических событий.
Такая работа
В волонтерском центре Горловки работа уже знакома. На складе гуманитарной помощи - распаковать, систематизировать, разложить все по полкам. Развозить нуждающимся. Но главное – патронаж немощных и лежачих, которому Оксана не обучалась, но освоила на практике на примере товарищей - как мыть, переодевать, кормить. Подопечные разные. Онкобольной в последней стадии, который благодаря миссии прожил последние недели достойно, без боли. Ветеран СВО Михаил, ему помогали оформить инвалидность. Ополченец с 2014-го: ранен, перенес инсульт, говорит плохо, передвигается с ходунками. Из родственников только сын, с женой давно в разводе.
Оксана застала его лежащим на полу в квартире:
- Вызвала скорую, напоила водой. Так странно было видеть 48-летнего мужчину в таком беспомощном положении. Еще год назад он был в окопах, защищал нас с вами.
…В доме, от которого уцелела только веранда, мы нашли Лену: женщина лет 45-50 давно не ела, не мылась и не меняла одежду. Явно не в себе. Забрать ее в пункт временного размещения беженцев нельзя – она не беженец, документов нет.
Первая задача – вернуть человеческий облик и образ жизни. Вторая – восстановить паспорт, оформить пенсию, определить в дом инвалидов или хоспис. Про свою жизнь рассказывает обрывочно. Мы не знаем, что произошло, знаем только, что Лена – тоже человек. Пусть она мало что понимает и помнит, хочется сделать ее жизнь чуть лучше, чтоб почувствовала заботу.
Часто думаю, что мы все недолюбленные, и поэтому у нас мало опыта чистой, безусловной любви. О такой любви можно узнать в книгах, и самая главная такая книга - Библия. Эту книгу мы проходили на уроках литературы в тагильском лицее №51 в начале 1990-х. Сколько раз я вспоминала слова Нагорной проповеди, как часто мысленно благодарила своего учителя, ныне покойную Фаину Иосифовну Фридман!
Наверное, суть волонтера – отключить гордыню, боязнь, отставить рвотные рефлексы, брезгливость. Стать руками всемилостивого Христа.
На руках русского солдата
- Раиса – беженка из недавно освобожденной Константиновки, - говорит Оксана. - Почти слепая, но полная радостного духа. Чтобы получить паспорт, прошла через все этапы, держалась спокойно, несмотря на стресс при эвакуации. Кстати, все получающие российский паспорт в Новороссии обязаны прочитать вслух присягу на верность России. Неплохо бы и у нас так!
И вот уже с паспортом, на подъезде к пункту временного размещения все пережитое вырвалось у Раисы наружу. Вспомнила, как сожгли ее квартиру, как их кошмарили бандиты. Как наши солдаты выводили в безопасное место. Пешком, а путь был долгий. Возле переправы силы ее оставили, пожилая женщина заплакала. Тогда российский солдат понес ее на руках. Увы, она не помнит ни имени, ни лица его. Сквозь слезы сказала: как же мне не любить Россию, не быть ей верной, если русские солдаты нас спасают и выносят на руках?!
