.png)
- Борис Николаевич, вы - лауреат премии губернатора и массы всероссийских литературных премий. А помните свой старт, когда вас впервые напечатали?
- Это было в газете «Тагильский рабочий». Я писал сказки, рассказы, и в конце 1970-х меня пригласили в литературное объединение, которое существовало при газете. Руководила им железной рукой Ираида Петровна Комова. Уникальный человек, о котором собираюсь написать. Настоящий командарм, женщина без возраста. Мы встречались примерно раз в месяц, и это всегда было очень трепетно – я ждал бесед с единомышленниками. Однажды мне сказали, что в следующем номере будет опубликован мой рассказ. Всю ночь не спал. Утром встал в шесть утра и побежал к газетному ларьку. Говорят: «Еще не привезли «Тагильский рабочий», часам к девяти будет, не раньше». Была зима, 30 градусов, но я через каждый час бегал к ларьку и терзал продавца. Наконец, газету привезли. Купил с десяток номеров и был несказанно счастлив. Сейчас даже выход новой книги не вызывает таких эмоций.
- Как впервые в ваших произведениях появился Нижний Тагил?
- С подачи все той же Ираиды Петровны. Она, несмотря на то, что все мы в 1990-е болели модерном, дала, на наш взгляд, формальное задание написать о городе. Я написал зарисовку под названием «Ни о чем, и о городе тоже». Прогулка-размышление, в которой были описаны городские сумасшедшие, узнаваемы улицы и конкретные люди. Получилась феерия с элементами стеба. На удивление, эту зарисовку напечатали, и я тогда понял, что не бывает неинтересных тем. На сегодняшний день написал о Тагиле очень много, вероятно, больше, чем кто-либо. О его спортсменах, педагогах, санитарной службе… И каждый раз, взрослея и меняясь, я писал портреты Нижнего Тагила, отношение к которому во мне тоже менялось.
- Вы дали Нижнему Тагилу новое имя – Темноводск.
- Это было вынужденное решение. Краеведы и историки выставили претензию, что моя подача, литературный язык – слишком легкомысленны для такого серьезного дела, как краеведение, назвали меня «краеведческим хулиганом». А я продолжал описывать свой город. Но понял, что ученых мне не победить, дал Нижнему Тагилу псевдоним, и таким образом полностью развязал себе руки. Один из вариантов перевода названия реки Тагил с вогульского языка – «темная вода», поэтому в пяти исторических романах, не считая рассказов и повестей, действие развивается в Темноводске. И теперь у меня нет необходимости сдерживать свою фантазию, основанную на реальных исторических фактах и документах. В моих книгах нет ни одного вымышленного главного героя.
- Вы постоянно изучаете город. Наверняка и про «Тагильский рабочий» что-то интересное нарыли?
- В краеведческой библиотеке я провел много времени, листая полуистлевшие газеты за 1920-е годы. Публиковались, например, доносы и жалобы: «Наш начальник К. щупает всех женщин, подпись – Зубило», объявления: «Вчера нашел козу с пятном на боку. Через два дня не объявится хозяин, считаю ее своей», «Потерялся наган, прошу вернуть за вознаграждение». Представляете в наше время такое объявление? Публиковали объявления о знакомствах и разводах, причем иногда автор выливал попутно всю накопившуюся обиду на бывшую жену. Многие объявления включил в романы. Тагил для меня – кладезь информации, бездонный колодец истории. Она в нашем городе всюду. Достаточно найти какой-то любопытный, не известный большинству факт, и его можно положить в основу литературного произведения. Недавно, например, наткнулся на такой факт – один демидовский чиновник из заводоуправления брал взятки попугаями. Или неожиданные факты о Прокофии Демидове, который на санях, а потом баржами привозил по первому теплу выкопанные деревья из Сибири, чтобы посадить в московской усадьбе. Из Англии он также вез уникальные растения по морю, весь корабль был уставлен печками, а потом десятки повозок с ними шли в Москву. Или давно известный историкам и краеведам факт о том, что на месте парка имени Бондина еще в XVIII веке Никита Акинфиевич Демидов завел сад, где можно было «отречься от тяжких дум и найти отдых душе и усладу глазам». Это ему посоветовали старшие братья Прокофий и Григорий, известные ботаники. Позже польский ссыльный Адольф Янушкевич, назначенный смотрителем сада (а также библиотеки и музея), расширил его и оснастил отапливаемыми теплицами. Работал целый штат садовников, и сохранились сведения о том, что в теплицах выращивались экзотические фрукты: ананасы, лимоны, виноград… Много встречается любопытного в истории!
- Есть у вас в Нижнем Тагиле любимое место?
- Наверное, дома за письменным столом. Именно там прошлое и жизнь города начинают раскрываться по-настоящему. Это своеобразное профессиональное заболевание – я не чувствую вкуса кофе, пока не начинаю его описывать. Тот же принцип работает и с городом. Описывая его, я чувствую и вижу Тагил, погружаюсь в него.
- А реальный город вы замечаете?
- Я вижу, что он очень изменился в последние годы, даже психологически изменился. Люди стали свободнее одеваться, более раскрепощенно выглядеть. Все больше из чисто рабочего Нижний Тагил превращается в культурный город с достаточно широким выбором досуга и интересов для жителей. Это замечают многие приезжие гости, как и то, что Нижний Тагил становится все более уютным и приятным для прогулок.
В одной из ранних своих вещей - «Демидовский штоф» - я написал: «Наш город - впадина, заполняемая народами в период бедствий. В Тагиле живут с ощущением мирового сквозняка. Так тянет из неплотно закрытой форточки.
Мой дед въехал в неведомый ему Нижний Тагил в скотном вагоне. Отец притопал сюда в кирзовых армейских сапогах. Мы в большинстве своем - дети ссыльных или вербованных, насильно выданных замуж или женившихся по расчету. Мы с рождения были привязаны к городу, притянуты за пуповину к сторожевой башне на Лисьей горе.
Я мечтаю встретить того легкого человека, который, будучи проездом через наш город, влюбился в него с первого взгляда и остался в нем жить навсегда. Где он? Покажите мне его! Поднимите мне веки, братцы, я хочу видеть его...»
Нынешний Тагил все ближе к тому городу, в который можно влюбиться с первого взгляда и остаться навсегда. Хотя для меня это, по большому счету, неважно. Я уже с ним навсегда, и это - больше, чем любовь. Я воспринимаю город как близкого человека, с которым давно живу и неплохо знаю. Нижний Тагил – во мне, и по-другому уже не будет. Это мое место.
«Белая пуговка»Высоко ценя первое издание сборника «Были горы Высокой» под редакцией Максима Горького, Борис Телков обратил внимание, что в воспоминаниях рабочих Высокогорского рудника товарищ Андрей (Яков Свердлов), приезжавший в Тагил, - это молодой красивый парень с зычным голосом. Его выступления собирали толпы людей и отличались особой энергетикой. Женщин его пламенные речи просто завораживали. Писатель допустил, что у молодого парня с массой поклонниц не могло не возникать романов на стороне. В повести «Белая пуговка» у девушки, которая спасала товарища Андрея от жандармов, родилась дочь. После того, как книга была опубликована, ученые-историки задали Телкову вопрос: «Как ты узнал, что у Свердлова была дочь? Это тайна, которая тщательно скрывалась в советские времена». Вот так, домыслив сюжет, писатель угадал реальные события. «Рыбья морда»Этот роман основан на документальных фактах о том, что в середине XIX века в Нижнем Тагиле работал старший лекарский ученик Петр Малышев. По заданию Анатоля Демидова он организовал собственное пиявочное хозяйство - поехал под Тюмень, наловил в озерах 12 тысяч пиявок, привез в Тагил. Пиявки по тем временам стоили дороже пшеницы. Тогда только построили Демидовский госпиталь (нынешняя Демидовская поликлиника), где эти пиявки были очень востребованы. На этом Анатоль Демидов не успокоился и выдал Малышеву следующее задание: «Рыбы в Тагиле нет, везем ее из Башкирии, с Волги. Обустрой нам собственный рыбзавод». Разведением рыбы в то время занимались только в Европе, причем мокрым способом - из 100 икринок выживали одна-две. Лекарь взял под козырек и поехал на Медведь-камень, построил там балаган возле реки, в котором и провел всю зиму, потому что нерест налима идет зимой. Возможно, случайно Петр Малышев изобрел новый – сухой способ оплодотворения рыбы с почти стопроцентным результатом и получил за свою технологию золотую медаль от Парижского центра акклиматизации животных и массу других наград. Взлет бывшего крепостного был фееричным – его приглашали с лекциями в Казанский университет. А в родном городе «выскочку» недолюбливали. Отправившись в двухмесячный отпуск в Москву, Петр Малышев исчез. И нигде больше не появился. «В ночь звездопада»Этот роман рассказывает об известном купце-золотопромышленнике Волкове. Бывший парк Волкова существует и сейчас – находится за детско-юношеским центром «Мир» и называется сквером имени Горького. Купец Николай Волков был известен своими махинациями, связанными с продажей золота и открытием пивных, легко обманывал деловых партнеров. Роман, соответственно, тоже вылился в авантюрный детектив, во многом основанный на реальных фактах. |
