.png)
Не знаю, как между собой называют специалистов фонда ветераны СВО и их родные - официально должность звучит казенно и длинно. Я бы называла их просто - защитницы.
На весь Нижний Тагил и пригород всего четыре сотрудника: Наталья Дубских, Майя Костырина, Татьяна Лабутина (сейчас в декрете) и Ольга Горбунова, которая работает социальным координатором по Дзержинскому району три года, с основания фонда. Героями наших очерков не раз были ее подопечные, и мы были рады познакомиться поближе.
- Ольга, как оказались в фонде, кем работали раньше?
- После пединститута занималась детьми – десять лет в коррекционных классах школы №13. По семейным обстоятельствам перешла в центр социальной помощи «Золотая осень». Потом предложили пройти отбор в создававшийся фонд – было множество тестов, на учебу взяли только восемь человек. Почему сразу согласилась? У меня нет родственников на СВО, есть личная гражданская позиция: я поддерживаю нашего президента и очень хочу быть максимально полезной нашим защитникам.
- Чем обычно помогаете участникам боевых действий?
- Чаще всего помогаем пройти диспансеризацию, попасть на прием к узким специалистам, готовим документы на медико-социальные экспертизы. В этом году у меня три ветерана получили инвалидность. После этого можно пройти освидетельствование и подать через фонд документы на оформление военной травмы, если ее не оформили в госпитале.
Есть примеры, когда человек хочет открыть свое дело, ему нужны рекомендации – оформляем пакет документов. В Суворовское училище помогли записать детей погибших бойцов… В любом случае, мы готовы проинструктировать человека, куда именно и с чем надо обратиться. За три года столько историй, судеб… Пары супружеские создавались на глазах!
- Ольга, что, по-вашему, самое важное в деятельности фонда?
- Забота о тех, кто больше всего потерял – об инвалидах СВО. Когда начинаешь работать с такими ребятами, быстро понимаешь, насколько абстрактные цифры меркнут перед реальными историями людей. Кому-то адаптация жилья, например, может показаться мелочью по сравнению с глобальными задачами государства. Но попробуйте объяснить человеку, который годами был заперт в четырех стенах из-за отсутствия пандуса или поручней, что это всего лишь мелочь!
А программа долговременного ухода? Она буквально спасла сотни семей. Когда мама получает официальное трудоустройство помощником по уходу за своим сыном-инвалидом, она чувствует себя полноценным членом общества, а не бесплатной сиделкой без прав и гарантий. Сын остается дома, окруженный любовью близких, а не заброшен в казенном учреждении среди чужих людей.
В последнее время много внимания мы уделяем реабилитации через адаптивный спорт. Это не просто развлечение, это терапия души и тела. Видели бы вы глаза человека, который после тяжелой травмы снова садится в спортивную коляску и понимает, что жизнь продолжается!
- Чему-то научились у своих подопечных – таких, как Антон Казанцев или Стас Поповских, о которых рассказывал «ТР»?
- Каждый день ребята учат меня ценить простые радости жизни. Антон, потерявший речь и подвижность правой стороны после черепно-мозговой травмы и инсульта, научил меня тому, что даже возможность самостоятельно держать ложку левой рукой - огромное достижение. А его мама, которая теперь официально ухаживает за ним благодаря госпрограмме, показала мне силу материнской любви и стойкости.
Стас, получивший автомобиль с ручным управлением и специальную коляску повышенной проходимости, напомнил, что свобода передвижения - не роскошь, а базовое право каждого человека. Он перестал ждать помощи со стороны и снова сел за руль своей жизни. Эти ребята подарили мне спокойствие. Они не жалуются, не требуют невозможного - они просто живут, борются и побеждают каждый день. И я им бесконечно благодарна за этот урок мужества.
- Давайте предположим, что не было бы у нас фонда «Защитники Отечества» - ведь существуют же социальные, юридические службы, военные госпитали – не справились бы?
- Думаю, что без выстроенной системы фонда судьба наших защитников была бы иной. Антон остался бы один на один с последствиями тяжелой травмы, а его мать потеряла бы работу ради круглосуточной неоплачиваемой заботы. Стас до сих пор передвигался бы только от кровати до инвалидного кресла, мечтая о простом выходе на улицу.
Именно центральный аппарат фонда создает правовые механизмы оплаты труда родственников, заключает прямые контракты с производителями техники, пробивает изменения в законодательстве. Мы здесь, внизу, лишь прикладываем готовые инструменты к судьбе конкретного бойца. И эта разница огромна - иметь систему поддержки или бороться в одиночку.
Поэтому моя работа - это не просто профессия, это часть моей жизни.
