Тележки добра
– В такие поездки тагильские священнослужители отправляются нередко. Но каждая из них все равно – особая миссия и особый рассказ…
– С Донбассом и его историями сталкиваюсь по роду деятельности часто. И было интересно своими глазами увидеть ситуацию, которую сегодня проживают люди. Простые коренные жители, попавшие в настоящее пекло: дети потеряли родителей, дома разрушены, многие ищут приют в пунктах временного пребывания.
Однако моя поездка не была запланированной. Так сложился промысел Божий: знакомые из сообщества благотворителей пригласили. Приехал к ним в Москву, посмотрел, как собираются «Тележки добра».
И в тот же вечер двинули на Луганск. Целой колонной – автобус и два грузовика, затаренные гуманитарной помощью. Везли все для подготовки детей к новому учебному году. Разные канцтовары, школьные принадлежности и еще много питьевой воды в бутылках.
– Долго добирались?
– 14 часов. Как доехали, даже не заметил: в команде доброходов столько интересных людей, проговорили всю дорогу до границы.
Работают посты – ведь Луганская и Донецкая республики находятся в зоне боевых действий. Пропускная система, как везде: предъявляешь паспорт, проходишь сквозь рамки, просвечивают багаж, идет досмотр транспорта…
Благополучно добрались до базы. Нас встретили, помогли организовать разгрузку. Под склад, где можно хранить и сортировать весь объем гуманитарного груза, предоставили площади.
Выгрузили, распаковали, по кучам расставили. Быстро все. Потому что рук много: в нашем десанте 12 человек, от принимающей стороны - человек десять.
Одна из машин сразу отправилась в Луганский детприемник. Таких учреждений там много. Живут в них сироты от 14 до 17 лет. Их родители погибли, жилища разбомбили. Собирают со всей области, берут под опеку: дают кров, стол, учителей, психологов. Наши волонтеры с пацанами в футбол сыграли. И проиграли 3:4.
Встречи в полях
– И вы, батюшка, на поле выходили?
– Спортивные травмы не дают. И вообще я единоборец, не футболист. Во время этого матча в сторону поселка Счастье уехал. От Луганска на северо-запад. По дороге смерти.
– Прямо такое название?
– Там же шли серьезные бои.
Луганск стоит на реке. Она небольшая, но есть. По одну сторону – республика была, а на другом берегу – украинские войска. Как нам рассказывали очевидцы, ситуация, по сути, как в Донецке, только не с такими серьезными укрепрайонами. Здесь географически с рельефом местности больше повезло. Ну и луганчане – они стойкие: у них свои подразделения бились и достаточно оперативно врага от города отодвинули.
Город меня сильно поразил. Даже не тем, как пострадал. Он как будто застрял в 1980-х: жил с тем, что было построено при советской власти. После разделения наших государств, получается, в Луганске деньги на социальную сферу, на строительство нового жилья, стадионов, театров не выделялись.
Встречались с людьми много. И, конечно, они меня потрясли. У детей совершенно взрослые глаза. Самое, пожалуй, непростое впечатление для меня. Глубина трагизма настолько сильная, что и передать нельзя. Пока. Возможно, получится это сделать потом.
Мы доехали до Новоайдара. Ближе к поселку – дороги хорошие, вновь сделанные, без воронок. Мы летели со скоростью 160-200 километров в час. Больше скорость…
– ...меньше ям?
– Это здесь так говорят, а там своя интерпретация – меньше опасности: ниже вероятность, что вас заприметит коптер.
Кругом последствия таких прилетов. По обочинам – сгоревшая заправка, подбитая машина. Представьте: как минимум один человек за рулем перевернутого автомобиля ехал. И это просто местные люди. Военным тоже, говорят, достается. Но в основном стараются бить по фурам с бензином, по грузовикам с гуманитаркой.
Страшно позже
– Над вами тоже дроны летали?
– Да.
– Страшно?
– Только позже, после. А в моменте – нет. Люди, которые меня окружали, не боялись. Не боялся и я. У всех же психотипы разные. У меня в роду военные во всех поколениях – отец, дядья, дед воевал, прадед, прапрадед служил еще в то время, когда в солдаты на 25 лет забирали.
Переживал, когда видел детей. Они от наших отличаются. Идут обниматься и не хотят тебя отпускать. Им нужны защита, сочувствие, участие. Они помощь совсем по-другому воспринимают. Как тот, кто в подвале сидел и долго был без воды, делил полторашку на семь дней. Они знают цену жизни, знают, что значит быть вместе.
К нам на разгрузку с учебного фронтового полигона приезжали бойцы. На подмогу. С одним командиром девочка была лет 15-16. Оказалось, его младшая сестренка. С Алтая волонтерить на лето приехала. Глаза ее за это время все впитали, состарились.
В Новоайдаре мы свои укомплектованные рюкзачки передали главе администрации поселка и воспитателям детских домов.
А нам больничный городок показали. Его отремонтировали, готовили к открытию в августе. Современный с новым оборудованием. Прежде, говорят, туда средства не вкладывались вообще – таким был украинский государственный подход.
– А до Донецка ваша миссия доехала?
– Безусловно. Часть отряда в ту сторону повезла и гуманитарный груз, и пожертвования в женский разрушенный монастырь. А мне довелось послужить вместе с настоятелем храма Александра Невского архимандритом Макарием.
Снова в созидатели
– Вернемся в Нижний Тагил. Наверняка здесь среди ваших духовных чад тоже немало «донбасса» – тех, кто нуждается в окормлении, кто ищет опору…
– Много семей участников СВО. Рудничные парни перед отправкой идут в приход за благословением: «Завтра уезжаю, помолитесь за меня, отче». К слову, все мои солдаты живы, слава Богу.
Но половина души у каждого все равно остается там. Закончится СВО, придут победители с половинными душами.
– Вы готовы?
– Будем восстанавливать. Чтоб они снова становились созидателями, творцами.
