С чего начинается выплавка
– Когда в тагильских СМИ стали появляться упоминания о проекте «Температура плавления», твоя фамилия замелькала в списках тех, пришел в музей делать театр. Как ты попала на эту плавку?
– Честно? Тогда надо начать со страшной фразы: я не люблю театр. Похаживаю, конечно, иногда. Чтобы говорить гадости обоснованно, послеживать, что изменилось. Выбираю Новый молодежный. И вдруг фотограф театра Надежда Яркова, которая знает, что я «подстреленная» и везде лезу, присылает СМСку – почему не участвую в «Температуре плавления». Мне этого хватило, чтоб подписаться на проект, даже не осознавая, что это такое, вскочив в последний вагон – дверь уже закрывалась, а я протиснулась.
Зацепила меня, наверное, вездесущая Элина Петрова, которая много где запускает «Театр горожан» и тому подобное. Выяснилось, что она вместе с Борисом Павловичем будет с нами «плавить». Не онлайн, а вживую! Эти питерские драматург и режиссер напролом несут искусство людям. Как они говорят, создают озоновый культурный слой, и чем плотнее, тем лучше. Эффект при этом – почти терапевтический.
– В медицинском смысле?
– Да! Одна из наших «плавщиц» писала, как выходила из депрессии. Спектакль «Двери» сейчас по мотивам такого выхода поставлен.
Написать пьесу в институте у меня не получается. Там же подход системный – исходное событие, арка персонажа… Если нет внутреннего конфликта и подтекста, ты никто.
«У тебя прекрасная просодия»
– Подожди! В каком институте? Ты разве еще не все образования получила?
– Я же после школы дерзко махнула в МГУ и не поступила. Отправилась в Орел: областной колледж искусств, специальность «Кино-фото-видеомастерство». Проще говоря, на фотографа училась. И это стало моей жизнью.
Потом был журфак УрГУ. А теперь – Екатеринбургский театральный институт, драматургия, мастерская Юрия Казарина. Он – поэт и, выходит, я учусь на поэтессу. Очень смешно звучит, правда?
– Лично я аплодирую. Надо пояснить: в свое время мне довелось участвовать в открытии профильного журналистского класса в одной из тагильских школ. Ты была, не побоюсь признать, звездой того набора. Твое сочинение на творческом конкурсе запомнилось на всю жизнь. С тех пор «Катя и слово» для меня нераздельны: золотое сечение – хорошо, фото и видео отлично, но, по моим представлениям, Котельникова должна писать! То, что ты к этому вернулась, для меня большая радость.
– Оно случилось промыслительно. Прочитала Станиславского «Моя жизнь в искусстве». Эврика: «Так вот про что театр». А тут моя старшая дочь поступает в консерваторию в Екатеринбурге. Решили двигаться вместе: она учится, я к ней приезжаю на сессии. Сейчас обе на втором курсе. До сих пор не знаю, чего здесь больше: материнской поддержки или оправдания своего «хочу в студенты».
У нас необыкновенный поток. От 54 до 19 лет. Все разные. Порой переживаю, свое ли место занимаю: слушаю пьесы молодняка, и не понимаю. Посмотрела стихи, которые пишут сейчас – рваные такие, испугалась, что с классическим восьмистишием я не «в строку». А мастер говорит: у тебя прекрасная просодия, Ахматовой пахнет от музыкальности. Например:
Куда бы ни пришли они,
Они с собою принесут
Тот холод, что у них внутри…
Не открывай им.
Драматургия более четкая. Ее отдаешь, и как будто пьеса это уже не твоя, с ней можно делать все, что угодно. Может, это во мне возрастная закостенелость ворчит?
Зеленое – чтоб расцвело
– Вернемся к «Температуре плавления». Вот заходишь и…? Это совпало с тем, что ты ждала?
– Единственное, что я знала – надо идти в музей А.П. Бондина. Началось все с… почти шаманства: попробовали разбудить себя. Я слышала, что мы – это духовой инструмент, работаем воздухом. Но что вот так надо похлопать-пошлепать, чтобы начать писать, мне в голову не приходило. А такое совместное гудение сработало. Потом нас гоняли: ходили с переключением - быстро-быстро, медленно. В разных темпах движемся, вопрос: «Ты куда»? И резко нужно что-то ответить. Пошел запуск мыслительных процессов.
Мысль, которую я в итоге в монопьесу оформила, давно свербила. Называется «Декабрьские». Смотрите! 8 декабря 1926 года родился мой дед. А 8 декабря 2016 года – мой сын. 5 декабря дедушка с бабушкой поженились. В этот же день много лет спустя муж Саша сделал мне предложение. Наши жизни как будто наслаиваются друг на друга. Я эти пазлы раздвинула, присмотрелась, увидела похожести. Не знаю, что это: родовая память? Но мне захотелось с миром поделиться числовыми совпадениями.
Нам никто из наших кураторов никогда не говорит, где плохо. Говорят: тут надо подумать, как это преобразовать. И, наоборот, выделяют зеленым хорошее, удачное. Словно вытягивают, чтобы на этой почве что-то расцветало.
Так в «Температуре» образовался клуб «Зеленая ручка». Не красная, как у учителей.
– Ты в этом организме кто?
– Просто часть. У нас нет мотора. Нет, например, председателя. Все будто насыпаны и образуем гидрогель.
– К чему сейчас идешь?
– У меня в работе пьеса о том, как переезжала библиотека. О непонимании роли места. Зачем библиотека в век интернета? Это будет комедия.
Много-много историй
– Мы тебя сфотографируем и логично перейдем к следующему акту – про Екатерину-фотографа. Когда я получила приглашение на выставку фоторабот, посвященную 30-летию творческой деятельности ученицы, это было, как в культовом кино: «Бестактно напоминать о моем возрасте»… Шутка. По-настоящему случилась определенная милота.
– Странное ощущение. Кажется, что все неправда. Посчитала, и меня «накрыло»: фотографией начала заниматься в 1996 году.
Выставка – благодарность ГДДЮТ, где я – педагог дополнительного образования в медиа-центре. Это лучшая работа в моей жизни. Дети приходят каждый со своим запросом. Помогаю, даю возможность. Ведь, если бы у меня не было того профильного класса…
Как я в него стремилась, должна рассказать! Наша квартира закрывалась на ключ и снаружи, и изнутри. В день творческого собеседования осталась дома одна, закрытая на замок. На девятом этаже. Никто не знал, что я иду на экзамен.
Представляете, у меня паника, на истерике дергаю раму так, что выпало стекло. Порезалась, шрам есть до сих пор. Перелезла через балкон к соседям, постучалась, они меня выпустили. Мама пришла: меня нет, окно выбито. Но девочка с Вагонки приехала в школу на Красном Камне и осталась.
Группа моих воспитанников со мной три года. Фотографировать их учу, журналистские тексты писать. И не журналистские – на сценарий для фильма замахиваемся. От детских результатов – голова кругом. Поэтому мне хотелось сделать что-то красивое, большое, светлое во дворце.
Собрала портреты – любимый жанр. Может, контровой свет сработал, но выставка стала источником витамина D, ощущением счастья.
Имени у нее нет. И все 70 фото – без названий. Концепция для меня важна: раз я теперь пишу истории, хочу дать зрителю написать свою. Про этого ребенка с портрета, человека, женщину… Без подсказок.
– Как всегда, смысловая Катя!
– Но здорово же: пусть будет много-много разных историй. У всех.
